ЮНГИ НА НЕВСКОМ ПЯТАЧКЕ

ЮНГИ НА НЕВСКОМ ПЯТАЧКЕ

Из старых фильмов, книг, школьных уроков мужества многим из нас приходилось слышать о юнгах, юных защитниках, которые в годы Великой Отечественной войны в 16–17 лет геройски сражались с фашистами на море, действуя в составе экипажей боевых кораблей.
Были и юные партизаны, и «сыны полка» – несовершеннолетние мальчишки, которые, убежав из дома или потеряв родителей, оказывались на фронте и оставались при воинских частях. Находясь на переднем крае или в тылу врага, в партизанском отряде, они участвовали в боях, ходили в разведку, помогали раненым, выполняли боевые задания – несмотря на свой юный возраст. Были такие герои и под Шлиссельбургом. Это мальчишки из школы боцманов и юнг с острова Валаама – настоящие герои Невского пятачка.

В 1940 году по приказу наркома ВМФ СССР Н.Г. Кузнецова на острове Валааме была создана школа боцманов Военно-морского флота. В августе на архипелаг прибыли первые курсанты второго года призыва с учебных кораблей Балтийского и Черного морей. Эти курсанты вошли в состав 1-й роты школы боцманов. Вторая рота состояла из призывников. Тогда же, по приказу Наркома ВМФ, в качестве эксперимента была создана 3-я рота, отличительной особенностью которой был набор в нее подростков 15–17 лет. Так появилась первая в истории СССР рота юнг или, как тогда говорили, юнгов. В ходе работы приемной комиссии летом 1940 года в Военно-морском училище им. Фрунзе города Ленинграда из более чем 2000 мальчишек, мечтавших стать юнгами, были отобраны 125, которые в сентябре 1940 года колесным пароходом «Володарский» были доставлены на Валаам.
Школа располагалась в помещениях Валаамского монастыря, незадолго до этого покинутого монахами. Курсанты и юнги своими руками переоборудовали строения под учебные классы, кубрики, камбуз… Некоторым юнгам из-за маленького роста было сложно подобрать форму: даже самые маленькие по размеру брюки «складывались» гармошкой, а форменка свисала с плеч. Первым начальником Школы боцманов был старший лейтенант Александр Иванович Востриков, которого в декабре сменил Семен Анатольевич Воспанков. Комиссаром школы был К.Ф. Зеленков. Ротой юнг командовал младший лейтенант Адольф Теодорович Генрих. А самым любимым командиром у юных боцманят был политрук роты Даниил Сергеевич Лапин – орденоносец, герой финской кампании. Мальчишки во многом старались быть похожими на него.
В навигацию 1941 года личный состав школы проходил практику на шлюпках и кораблях «Учеба» и «Практика» в Ладожском озере, где курсанты и юнги узнали от посыльных о начале войны. После этого был объявлен общий сбор и проведено комсомольское собрание. На начальника школы С.А. Воспанкова пачками посыпались рапорта учащихся с просьбой отправить на действующий флот. С началом войны занятия в Школе боцманов прекратились. Началась усиленная подготовка личного состава к отражению вражеского десанта. Особое внимание курсантов и юнг уделялось штыковому бою и строевой подготовке. На острове были возведены огневые точки, скрытые посты, засады. Юнгами и курсантами велось патрулирование. Без передышки они ходили в «штыковую атаку», участвовали в марш бросках, рыли окопы, много стреляли, обучались искусству обороны и наступления. В июле курсанты 1-й роты, получив старшинские звания, были распределены по флотам ВМФ. На шхунах «Учеба» и «Практика» вся команда была расписана по боевым постам. С приближением противника к Ладожскому озеру эти шхуны при слаженном действии курсантов и юнг на борту занимались эвакуацией раненых бойцов 168-й стрелковой дивизии, защищавших Северное Приладожье.

29 августа немцы захватили Мгу, перерезав последнюю железную дорогу, соединявшую Ленинград с Большой землей. 30 августа фашисты вышли к Неве в районе п. Ивановское. 8 сентября взяли Шлиссельбург, охватив по суше Ленинград в блокадное кольцо. Связь города с Большой землей стала возможна только по Ладожскому озеру и по воздуху. Ленинградскому фронту требовалось усилить оборону правого берега Невы, чтобы не дать фашистам форсировать реку, и одновременно самим готовиться к прорыву на восток, навстречу войскам 54-й армии. 12 сентября 1941 года вышел приказ №0042 командующего Ленинградского фронта Г.К. Жукова, в котором говорилось: «Гарнизон Валаама (школа юнг и боцманов) обратить на усиление Шлиссельбургского укрепленного сектора». 16 сентября генерал-майор Ненашев и комиссар 4-й бригады морской пехоты Вайдо подписали приказа о создании 1-й стрелковой роты морской пехоты, куда вошла часть воспитанников школы боцманов, из них 51 юнга. Командиром роты был назначен лейтенант Василий Иванович Павловский, политруком Д.С. Лапин. С выходом финских войск к Северному побережью Ладожского озера началась эвакуация гарнизона острова Валаам. Личному составу школы пришлось поменять столь любимую всеми морскую форму на армейскую: тяжелые ботинки с обмотками, галифе и зеленую гимнастерку. Правда, разрешалось ходить с расстегнутым воротом, чтобы была видна тельняшка. 19 сентября весь личный состав с острова был переправлен канонерскими лодками Ладожской флотилии «Бира», «Бурея», «Селемджа» на материк в районе маяка Осиновец. Оттуда около половины роты юнг были направлены в роту охраны военно-морской базы Морье Ладожской Военной флотилии. Другая часть юнг (51 человек) вместе с курсантами 2-ой роты школы боцманов были переброшены из Осиновца на ст. Мельничный Ручей. Получив там оружие и боеприпасы по 40 кг веса на каждого, под палящим солнцем, в полном обмундировании они совершили марш-бросок в 50 километров по проселочным дорогам до Невской Дубровки. В составе 1-й отдельной стрелковой роты 3-го батальона 4-й бригады морской пехоты им предстояло форсировать Неву и вести тяжелые кровопролитные бои за плацдарм на левом берегу, известный всем как Невский пятачок. Рота состояла из 207 человек, одну четвертую часть которой составляли юнги (не считая курсантов).

С первых же дней на плацдарме юнги и курсанты Валаамской школы боцманов проявили чудеса мужества и героизма в бою, тем самым заслужили к себе уважения среди бойцов и командиров других подразделений, и роту стали называть ротой юнг. Насколько известно, рота юнг за всю войну была единственным подразделением, в составе которого воевали не один и не два, а десятки юных бойцов, некоторым не было и 17 лет. Да еще как воевали! За героизм, проявленный в боях на плацдарме, всему личному составу роты была объявлена благодарность, а многие мальчишки получили свои первые ордена и медали.

Боевое крещение юнги и курсанты школы боцманов получили в ночь с 26 на 27 сентября 1941 года. Форсируя Неву, юные десантники понесли первые потери, попав под шквальный пулеметный, минометный и артиллерийский обстрел. Те, кто шел впереди, успели пересечь Неву, и бойцы укрылись за обрывистым левым берегом. Второму эшелону повезло меньше, многих накрыли вражеские снаряды. С рассветом десантникам для расширения плацдарма броском предстояло преодолеть поле, выбить противника из окопов, пересечь дорогу между 8-й ГЭС и деревней Арбузово, после, окопавшись у леса, ждать подкрепления. Под яростным огнем гитлеровцев, теряя товарищей, курсанты и юнги сумели в этот день ворваться во вражеские траншеи, откуда штыком и прикладом выбили немецких солдат. На следующий день фашистские репродукторы со стороны д. Арбузово вещали «Русски мальшик! Сдавайс! Ви отрезан!»

Эти мальчишки вместе с моряками не раз поднимались в атаку, участвуя в рукопашных схватках с таким противником, как знаменитая 7-я парашютно-десантная дивизия, гордившаяся тем, что за сутки завоевала остров Крит, отбив его у англичан. После кровопролитных боев на нашей земле десантники элитной дивизии Гитлера говорили: «Лучше три раза прыгать на остров Крит, чем провести один бой в России». Тогда, в последние сентябрьские дни, курсантам и юнгам приходилось по восемь раз в день бросаться в рукопашные схватки с гитлеровцами. Каждый раз перед очередным боем мальчишки натягивали онемевшими от усталости руками на головы бескозырки – символ морской доблести и отваги – и шли в штыковую атаку, наводя ужас на врага. В этих жестоких боях моряки понесли огромные потери.

Из 1000 морских пехотинцев, переправленных на плацдарм, за первые 10 дней боев потери составили около 800 человек убитыми и ранеными. Из 3225 бойцов и командиров 4-й бригады морской пехоты, переправленных на пятачок, в ночь на 5 ноября (менее чем через два месяца!) на правый берег было отправлено 117 человек и еще 37 остались на плацдарме. Это все, что осталось от соединения. Из 50 юнг в живых осталось около половины! Светлая память погибшим...

По приказу Наркома ВМФ СССР, зимой 1942 года в Ленинграде были созданы школа корабельных боцманов КБФ, располагавшаяся на учебном судне «Комсомолец», и школа боцманов торпедных катеров КБФ, располагавшаяся на базе плавсостава им. С.М. Кирова, куда попали юнги, воевавшие в Ладожской военной флотилии. Оставшиеся в живых курсанты и юнги из 1-й отдельной роты юнг в основном попали учиться в школу корабельных боцманов на судне «Комсомолец». Начальнику школы Юрию Федотовичу Капко с трудом удалось собрать за учебные парты своих подопечных. Одни сражались на фронте, другие находились на излечении в госпиталях. Осенью 1942 года курсантов школы корабельных боцманов вновь бросили в район Невской Дубровки. В ночь с 25 на 26 сентября 1942 года будущим боцманам в качестве командиров шлюпок предстояло перебросить на Невский пятачок наши части в ходе проведения 4-й операции по прорыву блокады Ленинграда. От попадания снарядов и мин шлюпки, форсировавшие реку, разлетались в щепки, но курсанты, ловко маневрируя, уверенно вели лодки к левому берегу…

Спустя месяц боев на плацдарме курсанты возвращались к месту учебы – на судно «Комсомолец». После выполнения боевого задания героев Невского пятачка, проходивших по набережной с автоматами на плече, с кораблей приветствовали горнисты, играя большой сбор. Весной 1943 года курсанты школы, получив старшинские звания, продолжили службу на кораблях ВМФ.

На сайте ОБД Мемориал среди документов безвозвратных потерь 4-й бригады морской пехоты есть несколько списков по потерям 3-го батальона, в который входила рота юнг. Эти документы составлены в разное время и отличаются между собой. Перечитав каждый и выбрав, на мой взгляд, более точный документ, я остановился на списках безвозвратных потерь 3-го батальона 4-й бригады морской пехоты с 25 сентября по 19 ноября 1941 года (ЦВМА Ф. 1787, О. 2, Д. 67), где числится 246 человек погибших или пропавших без вести. Среди них удалось найти фамилии 48 курсантов и юнг. Однако, на мой взгляд, из-за допущенных ошибок или описок, некоторые мальчишки даже непризывного возраста (1924 года рождения) в списках потерь указаны как краснофлотцы. Все объяснимо: когда «конвейер смерти» на плацдарме работал в полную мощь, некогда было разбираться, заполняя документы потерь, юнга это или краснофлотец.

Если смотреть по графе «место призыва», то с отметкой ВМУЗ (военно-морские учебные заведения), которая ставилась напротив фамилий курсантов и юнг – случайно или нет, оказалось около 10 молодых краснофлотцев, из них несколько человек в возрасте 16–17 лет. Некоторые имена этих ребят совпадают с теми, о которых говорили бывшие юнги, вспоминая погибших боевых товарищей из школы боцманов. Таким образом, возможно, что погибших и пропавших без вести на Невском пятачке курсантов и юнг из школы боцманов было 59 человек.

Работая с документами, я случайно нашел фамилию нашего земляка, пропавшего без вести осенью 1941 года, сражавшегося в одном батальоне с юнгами. Это рядовой 3-го батальона 4-й бригады морской пехоты Федор Федорович Федоров, 1898 г.р., проживавший в Шлиссельбурге в доме 5 по улице Красный тракт.
К великому сожалению, на легендарном плацдарме, где отдали жизни за Ленинград десятки тысяч советских солдат, нет ни плиты, ни камня в память о юных защитниках города из Школы боцманов. Более того, имея на мемориале интернациональную аллею славы, было бы правильно воздвигнуть здесь аллею героев, где на гранитных постаментах указать все части и подразделения, сражавшиеся на пятачке, что позволило бы посетителям мемориала осознать истинный масштаб боевых действий на столь малом клочке земли.