К предыдущему сообщению о генерале Крузе.

К предыдущему сообщению о генерале Крузе.
Это его автобиография, написанная в 1934 году, когда он был уже 75-летним стариком-инвалидом.

Страшные документы... Надо помнить о том, что следует за революциями. Безвестие, нищета. Потеря всего.


Почитайте, в приложении чуть больше информации.

----

«Автобиография».
Крузе Евгений Борисович, генеарал-майор, бывший председатель (старший член) войскового правления Уссурийского казачьего войска.

В 1880 году, увлеченный романами Майн Рида и других писателей-натуралистов, имея за плечами 19 лет, по выпуске из Александровского военного училища в чине хорунжего Амурского казачьего войска, я отправился на Дальний Восток в качесте пионера, чтобы принять участие в заселении пустынного в то время Южно-Уссурийского Края, где и остался служить и трудиться по мере сил на пользу почти подневольного казачьего населения в течение около 40-а лет. Сначала в строю в качестве Н<ачальни>ка учебной команды и инструктора по употреблению введенной на вооружение винтовки Бердана, а затем в Управлении вновь образованного Уссурийского Казачьего войска, преобразованного в Войсковое Правление коллегиального состава, ведавшее хозяйственно-культурной жизнью казачьего населения. Состоя из председателя, двух советников и нескольких специалистов, оно работала как будто бы неплохо, образовав к 1917 году миллионный войсковой капитал, дав населению вместо 6-ти школ более 60-ти, поставив врачебную и ветеринарную части, раньше почти совершенно отсутствовавшие, облегчив непосильное бремя населения по отбыванию им военной повинности с высылкой сыновей в строй на собственном коне, имея все снаряжение, обмундирование и шашки собственные <...>.

Я, бывший председатель войскового правления, подал прошение об увольнении со службы и получил отставку с приличной пенсией, но не получил из нее ни копейки, так как по большевистской оценке служил не войску, а царскому правительству.

И вот теперь я, 73-х летний больной инвалид с престарелой верной
подругой моей, не оставившей меня, несмотря на предоставленную ей свободу, влачим жалкую участь изгнанников, ютясь в отведенном углу крестьянской избы. Живем на средства бедной нашей дочери, добываемые тяжелым трудом в ущерб здоровью и интересам ее собственной семьи. Получали так же небольшую помощь от сына, гражданина США, но кризис, постигший эту страну, обезоружил его самого, как безработного с семьей на руках в 4 человека. Кстати, почему он оказался в Америке, вместо того чтобы работать на своей родине? Да, тоже помешало клеймо “бывший офицер”, как чуждый элемент он был выброшен из Д<альне>-В<осточного> Университета накануне окончания и уехал получать диплом инженера в Соед<иненные> Штаты <...>. На этом кончаю эту грустную и тяжелую, скучную писанину в некоторой надежде, что она может послужить высшей прокуратуре в оценке деятельности некоторых органов, привыкших стрелять из пушек по воробьям и давить неповинных ни в чем божьих коровок <...>»
2/II-1934 г.